Не про будущее, а про сегодня

Что день грядущий мне готовит? Цитируя поэму А.С. Пушкина, каждый из нас пытается представить свое ближайшее будущее. А с началом нового года, даже самые ярые пессимисты мечтают об исполнении сокровенных желаний. Так вот, следуя новогодним традициям и желаниям, хочу вам и себе пожелать самого лучшего и постараться представить, каким он будет 2018 год.
 
Не стал далеко ходить, а нашел удивительно интересный доклад Петра Шедровицкого (экспертный советник при правительстве РФ, советник генерального директора госкорпорации «Росатом»), который как нельзя лучше отвечает на вопрос, что ожидает нас в ближайшем будущем, касаемо Индустрии – 4,0. Говоря его словами «Революция уже произошла, мы ее просто не видим».
 
«Это не про будущее, а про сегодняшний день»
В 1980 году американский бизнес заказал группе интеллектуалов, одним из лидеров которых был Элвин Тоффлер, работу по оценке основных технологических коридоров, которые поменяют промышленную систему. Тоффлер ответил: компьютеры, биотехнологии, новые материалы (вероятно, из космоса), новые источники энергии, возможно, использующие магнитное поле Земли (это, например, приливная энергия).
Проходит 20 лет, и европейский истеблишмент, прежде всего политический, не промышленный, задает другому визионеру, Джереми Рифкину, вопрос: мы, Европа, отстали от вызовов новой промышленной революции, как нам адаптироваться к новой ситуации? Он сказал: в первую очередь нужно заняться энергетикой, потому что она касается каждого. Если в бюджете домохозяйства или в проекте затраты на энергию превышают 10%, скорее всего, проект не будет реализован, а домохозяйство будет испытывать большие трудности.
 
Отсюда — пять связанных технологий.
Первая — возобновляемые источники энергии. В прошлом году датчане произвели на возобновляемых источниках 140% своей потребности в энергии и экспортируют её, немцы в один из воскресных дней продемонстрировали 62%, а в Чили уже полтора года энергия бесплатна: они установили столько фотовольтаических станций (СЭС), что дошли до перепроизводства.
Вторая технология — ресурсосберегающие дома и строения общественного назначения; хорошо, если с нулевым балансом, ещё лучше, если они поставляют услуги в общую сеть: одни — энергию, другие — перерабатывают мусор, очищают воду и так далее. В Европе около 200 миллионов зданий, в следующем году они завершат их оценку по сложной системе параметров, у каждого здания будет свой паспорт. Три нижних по эффективности уровня будут платить штрафы за плохое использование ресурсов, а верхние будут ежемесячно получать положительную платежку за тот ресурс, который поставляют в сеть. 
Третья технология — малые аккумуляторы энергии.
Четвертая — электротранспорт или гибридный транспорт. И пятая — smart grid, «умные» системы диспетчирования производства, передачи и потребления энергии.
 
Проходит ещё 10 лет, госпожа Меркель привозит господина Путина на выставку в Ганновер и показывает «индустрию 4.0.» — производственные системы без людей. Наконец, в 2013 году американцы «сшивают» 45 разрозненных программ по адаптации промышленности к новым технологиям и создают программу создания цифровых производств. Что такое «индустрия 4.0.»? Очень простой тезис: если паровой двигатель в течение 50 лет своего доминирования в промышленности давал приблизительно 0,3% роста производительности труда в год, то новый пакет технологий, который включает в себя роботов, искусственный интеллект, машинное обучение, в следующие 50 лет будет увеличивать производительность на 1,5% ежегодно.
 
В ядре — три основных технологических коридора.
 
Первый: всё в «цифре», буквально всё, каждый из нас. Со следующего года европеец, не имеющий датчика, который в онлайн-режиме снимает параметры работы организма и скоммутирован с big data (обрабатываемые с высокой скоростью базы данных огромных объемов), будет платить за медицинскую страховку примерно в 1,8 раза больше. Общество больше не хочет платить за чью-то безалаберность. Если вдруг вы попали в аварию, пока вертолет везёт вас в больницу, повреждённый орган будет напечатан на 3D-принтере, поскольку электронная модель вашего организма хранится в big data. Сегодняшний двигатель самолёта, например General Electric, в момент полёта отправляет всю информацию о своём функционировании в соответствующую базу данных. Когда самолёт садится, не нужно его диагностировать с точки зрения состояния двигателей, обслуживания, ремонта — всё это уже сделано (в старом режиме эти операции занимали 75% времени обслуживания). Если двигатель решил, что ему нужно себя заменить, то в ближайшем аэропорту посадки актуализируется лицензия компании General Electric, новый двигатель печатается на 3D-принтере и ставится на самолёт. Сама компания ничего не производит, двигатели никуда не едут, нет никакой логистики, а есть обналичивание «цифровых мандатов», причём центр управления сам свяжется с 3D-принтером и передаст ему всю необходимую цифровую информацию для запуска производственного процесса. Если вы строите атомную станцию в Китае, вам не нужно везти туда внутрикорпусное оборудование: вы арендуете у южнокорейцев 3D-принтер и печатаете оборудование прямо на площадке строительства. Обычно в наших аудиториях думают, что всё это про будущее. Это не про будущее, а про сегодняшний день.
 
Второе — новые материалы.
Мы прошли этап наноматериалов, нанопокрытий, композитных материалов. Сейчас мы находимся в стадии создания целого спектра программируемых материалов, или материалов с управляемыми свойствами, в том числе биологических. Распространенный пример — стент, который ставят в кровеносные сосуды для их расширения и укрепления. Это такая капелька, которая после того, как вы её ввели, приобретя температуру человеческого тела, расширяется до нужной формы.
Если у вас всё в «цифре» и новый материал, вы можете переходить к третьей задаче — создавать «умные» системы управления. То есть вы переносите часть функций на вещи и машины, включённые в сети принятия решений. Вы съели какой-то продукт, который лежал в холодильнике, выбросили обёртку со штрих-кодом, холодильник считал эту информацию и заказал любимый вами продукт в магазине, а дрон вам его доставил.
Или возьмём современные системы безопасности. Крупный город, к примеру Лондон, — над ним летают рои дронов и сканируют толпы на улицах, что происходит в офисах, в квартирах. И один из этих дронов говорит: вижу Бен Ладена. Остальные дроны спрашивают: ты уверен? Он отвечает: уверенность — 11%, недостаточно для принятия решения. Другой дрон говорит: я в подходящем месте, сейчас подлечу поближе и сфотографирую еще раз. И точно — Бен Ладен, вероятность 65%. Другие дроны сгружают ему всю остальную информацию.
Ещё пример — беспилотные автомобили, степень готовности к масштабированию — 2-5 лет, то есть ещё немного — и они станут массовыми, в большегрузном транспорте это уже практически произошло, в области личного транспорта это будет происходить сложнее, там много нетехнических проблем. Досье горожанина: готовность к масштабированию 5-10 лет.
 
Сейчас я работаю в «Сколково» с моногородами и объясняю им: в течение 10 лет всё, что происходит на территории вашего малого города на уровне домохозяйства, потребительского поведения каждой семьи, на уровне образования, медицины, транспорта, — всё будет в «цифре» и вы сможете работать с уже агрегированными показателями. Это не про будущее, а про сегодня. Продолжение в следующих выпусках.
Спасибо за прочтение. laughЕсли вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями и в комментариях черкните пару слов своего мнения.